Обзор семейного тигля

Family Crucible, Napier and Whitaker (1978), читается как роман, в то же время излагая некоторые фундаментальные концепции семейной системной терапии. Это тематическое исследование опыта одной семьи в семейной терапии. В то время как терапия переходит от дочери к сыну, а затем к взаимодействию родителей с дочерьми и сыном, в конечном итоге необходимо решить вопрос о браке пары, чтобы решить проблемы. Даже бабушку и дедушку привлекают к терапии, чтобы решить проблемы семьи происхождения.

Книга начинается с цитаты из Джеймса Эйджи и Уокера Эванса: «Семья должна заботиться о себе; у нее нет ни матери, ни отца; здесь нет ни крова, ни ресурсов, ни любви, интереса, поддержки или комфорта, так близко и при этом что-либо счастливое или печальное, что случается с кем-либо в этой семье, не может означать для тех, кто находится за ее пределами, что это значит для тех, кто в ней, но, как я уже говорил, немыслимо одиноко, притягивается к себе, когда вокруг костра тянутся бродяги в самую жестокую погоду и, следовательно, и в таком одиночестве она существует среди других семей, каждая из которых не менее одинока и не менее без помощи или утешения, а также втянута в себя ».

Рассказывая историю семьи Брайс, Нейпир и Уитакер иллюстрируют основополагающую динамику, такую ​​как структурный дисбаланс в системе и то, как фокусировка на детях является типичным методом, используемым несчастными парами, чтобы избежать решения своих проблем в браке и семье происхождения. Слияние, треугольники, этапы индивидуального и семейного жизненного цикла, темы происхождения, поляризация, взаимность, обвинение, а также иерархия и характеристики живых систем — это те концепции, которые объясняются и иллюстрируются на примере семейного терапевтического опыта. Дэвид и Кэролин, несчастливая супружеская пара, являются родителями Клаудии (ИП), Лоры и Дона. Книга хорошо написана и ее трудно сложить, когда вы начнете читать.

Уитакер был подвергнут критике в этой области, потому что многие люди считают, что он на самом деле не имеет теории. Считается, что только его харизматическая личность управляет его лечением. И не согласен. Я считаю, что нужно только прочитать его главу в «Руководстве по семейной терапии» (1981) и увидеть эти концепции, иллюстрированные в «Семейном тигле», чтобы понять глубину и широту его теории.

В процессе рецензирования книги полезно рассмотреть фон Уитакера и основные теоретические концепции. Он начинал как акушер-гинеколог и не имел формальной психиатрической подготовки. Он стал заниматься лечением шизофреников после Второй мировой войны. Уитакер был заинтересован в понимании нарушенных отношений в семейном контексте и в определении того, могут ли серьезные симптомы, такие как психотические симптомы, быть подкреплены дисфункциональными семейными моделями и убеждениями.

С 1946 по 1955 год Уитакер (1981) начал заниматься шизофренией с помощью агрессивной игровой терапии. На самом деле, наиболее формирующее обучение Уитакера проходило в детской клинике, где он изучал игровую терапию (Whitaker, 1981). Уитакер использовал некоторые возмутительные методы, включая обучение разговору «сумасшедших», армрестлингу, использованию детской бутылочки и качанию, все из которых были заложены в его тренировочном опыте.

В то же время, когда он разработал эти методы, он разработал своего рода пикнолепсию, где он засыпал в середине сеанса. Он мечтал о своих отношениях с пациентом, которого лечили, а затем включал свои ассоциации со сном в сеанс терапии (Whitaker, 1981). Обосновывая свои уникальные методы, Уитакер подчеркнул, что «каждая техника — это процесс, посредством которого терапевт развивает себя и использует пациента в качестве посредника, то есть терапевт взаимодействует в модели первичного процесса» (стр. 188).

В 1946 году Уитакер (1981) переехал в Эмори, где стал заведующим кафедрой психиатрии. Именно здесь он разработал двойную совместную терапию с доктором Томас Мэлоун. В 1964 году Уитакер работал с Дэвидом Кейтом над созданием аспирантуры по специальности MFT в Медицинской школе Университета Висконсина. Развитие методологии символического опыта потребовало от студентов «… воспринимать все сказанное пациентом как символически важное, а также реально фактическое» (Whitaker, 1981, p. 189).

Уитакер (1981) определил здоровье как «… процесс вечного становления» (стр. 190). Он подчеркнул, что самое важное в здоровой семье — это "… чувство целостного целого … Здоровая семья не является ни фрагментированной, ни застывшей группой. Здоровая семья будет использовать конструктивный вклад и справляться с негативными последствиями". обратная связь с силой и комфортом. Группа также является терапевтом для людей "(стр. 190). Уитакер также определяет здоровую семью как «… целое от трех до четырех поколений, которое продольно интегрировано. Поддерживает разделение поколений. Мать и отец не дети, а дети не родители» (стр. 190). Уитакер также рассмотрел степень волевого доступа родителей и детей к внешней поддержке и интересам. Родные семьи в здоровых семьях дружат.

Важно отметить, что Уитакер рассматривал спонтанность как маркер здорового общения в семьях. Здоровая семья позволяет каждому члену признавать проблемы и определять компетенции. Таким образом, подчеркивается, что здоровые семьи дают человеку большую свободу быть самим собой. Уитакер (1981) утверждает, что «… нормальные семьи не испытывают стресса» (стр. 190).

Уитакер (1981) подчеркнул, что основной характеристикой всех здоровых семей является наличие структуры «как будто», которая позволяет разным членам семьи выполнять разные роли в разное время. Роли являются результатом взаимодействия, а не жестко определены. Они определяются различными условиями, включая прошлое, настоящее, будущее, культуру и требования семьи в данный момент времени. С другой стороны, Уитакер определил неблагополучную семью как «… характеризующуюся очень ограниченным чувством целого» (стр. 194). Отсутствие гибкости во времена перемен, скрытое общение, нетерпимость к конфликтам, отсутствие спонтанности, отсутствие сочувствия, обвинений и козлов отпущения, отсутствие игривости и слабое чувство юмора — все это признаки нездоровых семей с точки зрения Уитакера.

Уитакер уделял большое внимание технике совместной терапии. Например, в «Семейном тигле» читатель постоянно видит, как Уитакер и Нейпир прибавляют власть. Технологические приемы Уитакера и Нейпира, проиллюстрированные в книге, предназначены для дезорганизации жестких моделей поведения непосредственно во время сеанса. Выявление скрытого поведения считается ошибочным стремлением семьи оставаться в такте, погружая в жизнь настоящие чувства. Здесь и сейчас существует решающее качество символьно-экспериментальных вмешательств, используемых в «Семейном тигле», с акцентом на создание и последующее рассмотрение эмоциональной динамики in vivo на сеансе терапии.

Нейпир и Уитакер настояли на том, чтобы вся семья Брайс присутствовала на терапии. Действительно, модель символического опыта Уитакера считала крайне важным начать процесс лечения всей семьей (Napier and Whitaker, 1978). Уитакер (1981) подчеркнул, что «наше требование иметь всю семью — это начало нашей« битвы за структуру ». Он начинается с первого телефонного звонка »(с. 204). Он утверждает, что это «… сложно. Проводить семейную терапию, ориентированную на процессы, без детей» и «… экспериментальное качество семейной терапии требует присутствия детей» (с. 205). В книге Нейпир и Уитакер (1978) часто пытаются измениться, играя и дразня, особенно с Лорой, Доном и Клаудией. Члены семьи Дэвида и Кэролин приглашаются на сессию. Уитакер (1981) утверждает, что, организовав для четырех поколений собеседований в качестве консультантов, он «… помогает развить большую системную тревогу» (с. 204). Опыт имеет преимущество перед когнитивной активностью на протяжении всего лечения с семьей Брайс, так как концептуализируется, что опыт превосходит когнитивный рост в этой теории.

Napier и Whitaker (1978) описывают свою совместную терапию как символ профессионального брака. На ранних этапах лечения семьи Брайс принимали участие коллегиологи. Символично, что они рассматривали семью как ребенка, делающего первые шаги. Таким образом, семья требует структуры, поэтому из этого следует, что терапевты принимали односторонние решения. После того, как Нейпир и Уитакер выиграли битву за контроль, терапевты, подобно родителям, воспитывающим детей, значительно смягчаются. В средней фазе лечения семьи Брайс решения о лечении принимались более совместно. Опять же, моделью для этого процесса является увеличение дифференциации семьи. По мере продолжения терапии терапевты играли все более мелкие роли, наблюдая за тем, как гордые родители, когда семья Брайс стала более интегрированной в изменение себя независимо от терапевтов. Уитакер (1981) поясняет, что процесс терапии «… начинается с младенчества и продолжается до позднего подросткового возраста, когда инициатива направлена ​​на детей, которые несут ответственность за свою жизнь» (стр. 107).

На протяжении всей книги прямо и недвусмысленно подчеркивается, что саморазвитие терапевтов является наиболее важной переменной в успехе терапии. Napier and Whitaker (1978) выступали в качестве тренеров или суррогатных бабушек и дедушек в семье Брайс по мере развития терапии. Они были активны и считали себя силами перемен. Вместо того, чтобы пустой экран, они действовали как союзники семейной системы. Особенно в начале, Napier и Whitaker были директивой. Они использовали молчание, конфронтацию и другие методы создания беспокойства, чтобы разбалансировать систему. Они действовали как катализаторы, которые подхватили невысказанное и обнаружили подводные течения, представленные символическими моделями общения семьи. Со-терапевты предпочитали свои субъективные впечатления.

Больше всего на свете у Напье и Уитакера (1978) хватило смелости быть самими собой. Они знали, как встретить нелепости жизни и как выявить первичные побуждения людей. Они твердо верили в целительную силу человека и даже семьи. Они настаивали на том, чтобы семья находилась в контакте со своим собственным сумасшествием, играла и чтила спонтанность посредством собственного моделирования и режиссуры.

Читатель мог наблюдать, как эта команда символически-экспериментального лечения прошла несколько этапов. На начальном этапе лечения, сопротерапевты борются за структуру, и они всемогущие. В середине фазы родительская команда функционировала как активаторы стресса, стимуляторы роста и стимуляторы творчества. Поздно во время лечения, сопутствующие терапевты сидели и смотрели, уважая независимое функционирование семьи. Уитакер (1981) считает, что «последовательность объединения и дистанцирования важна. Это очень похоже на то, как быть с детьми. Отец может разозлиться на своих детей в одну минуту, а затем любить в следующую. Мы придерживаемся той же позиции в семьях «(стр. 205). Таким образом, роль сопутствующих врачей была динамичной в течение всего курса лечения с семьей Брайс.

Будь то тренинг-терапевт или непрофессионал, вдохновляющим является изучение терапии, предложенной Napier and Whitaker (1978) в «Семейном тигле». Самораскрытие, творческая игра, преподавание историй, спонтанные межличностные сообщения, использование метафоры и разделение частей жизни терапевтов, которые отражают проработку в их собственной жизни, используются щедро. Используются технологические приемы, предназначенные для того, чтобы вызвать путаницу вокруг Клаудии, идентифицированного пациента, разбалансировать систему и открыть подлинный диалог между супружескими партнерами и между поколениями расширенных семей. Однако подчеркивается, что не техника, а личное участие позволило Уитакеру и Нейпиру (1978) сделать все возможное. Непрерывно иллюстрируется, как символические (эмоциональные) переживания являются фундаментально формирующими при обращении с семьями, что ярко иллюстрируется семьей Брайс. Поэтому такой опыт должен быть создан в сессии. Раскрыть скрытый мир под поверхностным миром является наиболее целебным фактором для семьи Брайс, то есть для всех семей. Проникнув внутрь уникальной языковой и символической системы семьи Брайс, терапевты смогли переместить осознание семьи с уровня содержания на уровень символа.

В книге «Семейный хрупкий» Нейпир (1978) описывает лечебный процесс семейной терапии Уитакера с точки зрения со-терапевта. Смелость, чтобы принять нелепости жизни, включает в себя смелость быть самим собой, вплоть до того, чтобы делиться своими свободными ассоциациями и мыслями с семьями. Осмеление участвовать в жизни семей или даже пригласить их участвовать в собственной жизни, чтобы связать их с затопленными ассоциациями, помогает семьям перейти на уровень первичного процесса. Фактически, в книге подчеркивается, что сила терапевта является центральной для лечения, поэтому встреча семьи с психотерапевтами является основным лечебным средством. Целью психотерапии в семье Брайс, как и во всех семьях, является предоставление терапевтического опыта, и следует задавать вопросы таким образом, чтобы разбалансировать семью. Когда Уитакер спрашивает Кэролайн: «Когда ты развелся со своим мужем и женился на детях?» он действует как агент перемен. Ему все равно, нравится ли ему клиент. И именно здесь осознают, что успех психотерапии зависит от эмоциональной зрелости психотерапевта. Личность психотерапевта лежит в основе хорошей психотерапии. Поскольку Уитакер заявляет, что терапия для терапевта имеет решающее значение, для терапевта, который предоставит своим пациентам опытное лечение, жизненно необходимо обучение на основе опыта. В заключение, эта хорошо читаемая, вдохновляющая и полезная книга заслуживает центрального места на книжной полке каждого терапевта.

Ссылки

Whitaker, C.A. (1981). Символьно-эмпирическая семейная терапия. В А. С. Гурман и Д. П.

Knistern (ред.), Справочник по семейной терапии (с. 187-225). Нью-Йорк: Бруннер / Мазель.

Napier A. Y. & Whitaker C. (1978). Семейный тигель: интенсивный опыт

терапия. Нью-Йорк: ХарперКоллинз.

Leave a Comment